Здравствуйте, я пришел с вами попрощаться

13 ответов на 13 вопросов журнала ТАЙМАУТ

К книге

1. «Такая тема! Врубайся страна! Люди хотят поэзии на…» пела группа
«Полюса» в песне «Поэзия 2001». Хотели ли на самом деле люди поэзии в
2001 году? И хотят ли сейчас?


Никакой такой «поэзии» люди не хотят. Ни вообще люди, ни даже сумасшедшие.
Кроме графоманов в литобъединении с самоваром и пряниками. Или в рок-группе за бутылкой водки. Вот они ее как раз ХОТЯТ. Сладко им, по-видимому. От собственных рифмованных самовыражений (но эта тема мне неинтересна, поэтому тут мне нечего сказать). Либо — и вот эти люди мне интересны — хотят, чтобы их стихи «прощупали» и сами их хотят прощупать. Что потом отречься, забыть или вспомнить добрым словом, если они им помогли. Вот эта поэзия — как вода, как хлеб, как удар по лицу — людям, конечно, нужна. Которым нужно «неотчужденное» слово. Только это все больно. И настоящих охотников на это — немного.

2. Что вообще изменилось в поэтической жизни за последние 5 лет? А 15?

Изменилось то, вслед за мной (хотя тогда я это делал единственный, на свой страх и риск) все теперь заговорили о расцвете современной поэзии (а он действительно есть). А раньше — все пели вокруг, что умерла. И это — замечательно. Замечательно, как доказательство того, что один человек, говорящий поверх всех голов, и пятнадцать человек, делающих вместе с ним общее, но свое кровное дело, могут переломить ситуацию. Пока остальные (я про критиков и журналистов) экстраполируют на оценку ситуации философию своей личной немощи и неудачи. Но теперь и они — подтягиваются.
Удобно идти за ледоколом.

3. О чем сегодня должен писать поэт: о государстве, порно, социальных
событиях или романтических кущах?


Он должен писать о себе. И только. Но всю правду. А это очень сложно. Даже у меня иногда не получается.

4. И куда подевались «чудные мнгновения» и описания родной природы?

А почему вы решили, что они «подевались»?

5. Что такое поэтическая тема сегодня?

Понятия не имею. Я знаю только, что для меня — это тема противостояния всему этому пластмассовому миру и защита мира, который всегда готов прерваться, потому что он живой и настоящий. А значит, гибельный.

6. Новаторство стиля и новаторство формы — фактор ли это литературы,
есть ли оно сейчас, у кого есть, в чем ощущается?


Сейчас стихи не могут быть словами, упакованными как в пенал. Надо все время идти за интонацией. Не инерцией, а интонацией (это очень разные вещи). То, что такое стихи — настоящие стихи — поразительно точно указывает Ян Сатуновский. Самое главное: иметь наглость — считать, что это стихи. Так и есть. На свой страх и риск. И только.

7. Есть ощущение, что от поэзии сегодня остались только тусовки и
сиюминутные разборки. В чем она себя сохраняет сейчас?


Откуда у вас такое идиотское ощущение?

8. У нас в интервью журналу одна умная женщина сказала «Время гениев
прошло». Вы согласны с этим? И если нет, то кто сегодня — гений?


Вы уверены, что это именно умная женщина? Я этим вопросом даже никого не хочу оскорбить, даже никого не хочу пожурить по-царски. . Просто дело в том, что для меня всегда была загадка — как живут вот такие люди. Так как их модель мировосприятия не то, чтоб враждебна, а именно непонятна: я не могу представить себе, что вот я в здравом уме пришел домой или в редакцию, сел за стол, открыл вопросы, присланные мне интервьюером, и написал: «время гениев прошло». Каких гениев? Вообще или только в художественной области? А в электронике? А в IT-технологии? А гений дворник дядя Вова (у нас в доме, кстати, гениальный дворник)? А всех ли электронщиков, дворников и космонавтов она знает? … И дело не в том, что все это мне кажется каким-то ленивым среднестатистическим интеллигентским бубнежом, а в том, что этой умной вашей женщине очень как раз УДОБНО, чтоб это было именно так. Удобно какой-то самой сердцевиной, потайным желанием. Как попытка успокоить свою ленивую душу и собственную немощь. И главное беспроигрышно. Согласитесь: встать и сказать про кого-то: НН гений — сложно, стыдно и требует личного мужества. А написать — время гениев прошло — и миленько и комфортно и все понимающе кивают головками, а потом даже чай предложат. И повздыхают вместе. Но за все рано или поздно придется платить. Ибо все, что мы говорим о мире, мы говорим на самом деле только о себе. Я бы не хотел быть — ни в личном аду, ни в личном раю этой умной женщины.
(Впрочем, я не знаю, кто это написал, это вы мне предложили этот вопрос именно в такой формулировке, с этим пошлым «одна умная женщина». Если я обидел действительно достойного человека — пусть меня простят. Но в последнее время я всерьез опасаюсь, что трусость стала основным свойством современного среднестатистически пишущего человека).

9. Есть ли сейчас поэтические школы, и кто кому передает знание? Из
чего вообще вырастает современный поэт?


Он вырастает из всего им прочитанного (а этого должно быть ОЧЕНЬ много), из внимательного усвоения этого всего, а потом — из стремительно прыжка, который он делает через головы всех предшественников и через голову читающей публики. Этим прыжком он как бы всех бывших и небывших обкрадывает, присваивая все себе. Как Пушкин. Именно так он сделал в свое время со всей литературой. И выиграл. Так и я делаю.

10. Место Бродского сейчас в русской поэзии — вакантно? И кто мог бы
быть сегодня Бродским?


Я не понимаю вопроса. Еще один из арсенала среднестатистического интеллигентского бубнежа.
Говорить о чем угодно, только не о сущностных вещах. Любой ценой. Но только о ерунде и чуши.

11. Может быть, пропала поэтическая исключительность? Поэт больше не
выделяется из толпы.


Как замечательно этот ваш вопрос смотрится… Видите, вы уже и ответили за меня. Интонация этого вашего вопроса означает, что на предыдущий вопрос (про Бродского) я ответил «место вакантно». Только я ответил ИНАЧЕ. Но вы даже представить себе это не могли. Молодцы.
Как обычно? Играете в поддавки с одной умной женщиной?
Ну-ну. Смотрите, доиграетесь. Неужели вам самим-то не скучно?


12. Сейчас все пытаются «огламурить» поэзию, вытащить ее под свет
софитов. Должен ли (может ли) поэт быть в телевизоре?


Поэт сейчас должен быть, где угодно, где ему (как особи) бросается вызов. Он должен придти туда, где ему это вызов бросают, этот вызов принять и все перевернуть. Сделать по-своему. Как я неоднократно делал: перевертывая всё, где принимал участие, от любых ток-шоу до записной программы — по собственному образцу. Но пока вы будете над всем в этом мире подхихикивать, у вас ничего не получится. Начните, наконец, хоть что-то делать. Например, быть.

13. Кто для вас лично самые значимые фигуры в поэзии сегодня?

Я об этом столько раз говорил, что повторять смысла не вижу. Пусть ваши читатели сделают хоть минимальное усилие. Залезут в Интернет, например. А то все сидят на своих горшках, ленивые как кот кастрированный. Думают, что — ничего, пусть за нас кто-то другой. А не мы. Вдруг — еще раз чудо произойдет, и еще кто-нибудь за нас кувыркнется.
А вот — нет. НЕ КУВЕРКНЕТСЯ.


ВМЕСТО ПОСЛЕСЛОВИЯ: Вот, собственно, о чем я говорил: такой наглядный пример и просто под руку. Я дописываю свои ответы, захожу в интернет и вижу: «Судя по всему, мы будем несчастными до тех самых пор, пока нас будет волновать вопрос, что такое Воденников. Подвиг Воденникова, состоящий в «последнем аристократизме» среди буржуазной вольницы, обязан быть мученичеством, но в глянцевых координатах малоубедителен».
Дело тут, разумеется не во мне. Дело в мути. Вы понимаете, в чем она? При всем якобы стебе тут удивительно отчетливо прописаны две чудовищные вещи. (Не про меня, мне-то что. Про самого это написавшего). Первая — вот: мы будем несчастны, пока нас будет волновать вопрос, что такое воденников.— Нет, мои хорошие, вы будете несчастны, пока вас будет волновать вопрос, кто такой воденников, вместо того, что бы волновал вопрос, кто ВЫ САМИ такие. Без всякого воденникова. И вторая муть — про гламур. Про то, что чей-то там подвиг смотрится малоубедельно, только потому что есть какие-то глянцевые координаты? Да вы, что, ребята, совсем уже офонарели? А что такое глянцевые координаты? Вы это знаете? Я — нет.
И так во всем.
Меня совершенно потрясает, как работает голова у таких людей. Какая-то филигранно рабская психология. Что дали — то и едят. Потом подходят к хозяину с плошками, благодарят. Обсуждают в своих рабских бараках какую-то новость. Например, про гламур. Что такое гламур, куда его, что за вещь, может, новый бык на ферме какой-нибудь? Нее,— отвечает кто-то из-под лавки,— это кажется, когда все блестит и сверкает, например, воденников. Только мне кажется, что когда он блестит и сверкает, он все же не мученик. Всё, приехали.
Да, конечно, не мученик. Какой из меня мученик. Я — счастливый человек. Но мне бы и в голову не пришло рассматривать какое-то явление мне интересное в таких мертвых схемах. Придуманных в виде жвачки для вот такого Интернет-аналитика. Потому что все гораздо проще. И все зависит только от тебя. Почему не может быть мученик в глянцевых координатах? Может. Почему время гениев прошло? Да ни почему, потому что — не прошло. Почему я не могу тебя любить, если ты от меня уходишь? Потому что НЕ МОГУ НЕ ЛЮБИТЬ ТЕБЯ.
Всё.
И никак иначе.

TimeOut

TimeOut
23 ноября 2007