Здравствуйте, я пришел с вами попрощаться

Голое платье короля

К книге

Приятель мой утверждает, что поэзия есть род душевного эксгибиционизма. Поэт Дмитрий Воденников в новой книге формулирует это другими словами – «стояние голым на площади», но суть та же самая. О том, насколько Воденников преуспел в искусстве душевного самообнажения, свидетельствует его высокий титул «Король поэтов». Это монархическое звание он добыл нынешней осенью в честном бою в Политехническом музее в рамках фестиваля «Территория». И тем самым продолжил славную «королевскую династию», начатую Маяковским (Владимир Владимирович стал поэтическим Королем на вечере в том же Политехническом в 1916 году, победив Игоря Северянина).

Итак, поэзия как «стояние на площади».

В этом смысле – открытая жизнь, подорожники, лопухи
становятся невиданным опытом (всем предшественникам непонятным).
– Все тайное когда-то становится явным, – говорят нам они.
– Нет, все тайное становится явным сегодня, – им отвечаем мы
из лопухов подзаборных, из-под лютиков неопрятных.

Да, всем известно, что стихи подобны одуванчикам, лопухам и лебеде и потому жгучего стыда не ведают. Однако новая воденниковская книга – не поэтический сборник, а роман. Точнее, роман-исповедь о двух переломных годах его жизни: «Я хочу остаться один. Без свидетелей. Потому что ТАК МНОГО чуда в последние дни, а все равно как будто не хватает. И мне нечем (да и незачем) теперь с вами делиться. Ибо сидишь, как мальчиш-плохиш из гайдаровской сказки, и подгребаешь к себе, требуешь: больше, больше. Уже самого тебя из-за груды чуда не видно. Один хохолок торчит».

Исповедь в четырех частях: первая – «Черновик», вторая – «Книга рун», третья – без названия. И, наконец, четвертая – давшая заглавие всей книге – представляет собой выдержки из Живого Журнала автора: «В сентябре-декабре этого года у меня болело ВСЕ. В прямом смысле. Все внутри у меня было воспалено… У меня лезли волосы, я похудел на пять килограмм, хотя жрал как слон, у меня начинались болевые судороги в голове при любой попытке заняться сексом, я пил как лошадь, потому что заснуть без добавочных средств у меня не было возможности, я кричал как припадошный от любого громкого стука… Это была любовь. Одна и другая… В одной убил я, в другой убили меня».

Проза Воденникова является скорее комментарием к его поэзии, и стихи все-таки остаются лучшей и важнейшей составляющей книги. Впрочем, любому человеку, пишущему стихотворение, роман, дневник или электронное письмо, знакомо это бесстыдно-отчаянное чувство: «Ты берешь бутылку, втискиваешь в нее лоскут бумаги, а уж выловит ли эту бутылку кто-нибудь, нет, – ты никогда не узнаешь. И это незнание разглаживает тебе лицо. Ничто не обжигает». Хотя нет, книга Дмитрия Воденникова «лицо все равно обожжет». И у автора, и у читателя.


Ольга Рычкова
Независимая газета


Рычкова Ольга
Независимая газета
23 ноября 2007