Уже навсегда

Ана
Яблочко
Мы отдыхали на турбазе. Шуберское - чудесные сосновые леса (та самая корабельная сосна, благодаря которой Воронеж стал Колыбелью Русского Флота), свежий воздух, земляника - короче, раздолье. Толстенькая серьезная девочка с серыми глазами идет с молоденькой бабулей на кордон за свежим молоком. Еще на территории турбазы нам встречается какая-то бабулина дальняя знакомая. Здравствуйте-здравствуйте-как поживаете-ой-какая-девочка-конфетки-даже-нет-о!-яблоко!
- Деточка, смотри, яблочко! Хочешь яблочко? Это яблочко, смотри какое!
Тетенька вертела у меня перед носом яблоком, попутно озвучивая свои довольно скудные познания в ботанике. Я смотрела на нее молча, бабуля - с интересом: ждала, чем все это кончится.
- Смотри, это яблочко!!! - надрывалась тетенька. – Ну, скажи «яблочко»! Мы уже разговариваем, да? Агу, яблочко! Ну, скажи «яблочко»!
Спектакль мне надоел, я посмотрела на нее исподлобья и хмуро спросила:
- А оно мытое?




Оля
Детский сад
Детских садов в моей жизни было два. В первый детский сад я ходила недолго: меньше месяца. За это время я ознакомилась с тамошними особенностями и пришла к выводу, что они причиняют мне значительный дискомфорт. Помнится, тем, кто вовремя не успевал съесть суп, прямо в этот суп клали второе. После того, как ребенок в усугубившейся задумчивости и слезах слишком долго засиживался уже за блюдом «суп плюс второе», ему туда же выливали компот. Еще в тихий час нянечка громовым голосом кричала: «Всем спать! Быстро закрыли глаза!» А я однажды получила выволочку за то, что, рисуя какой-то гибрид фрукта (лимонояблоко?), так увлеклась, что края этого фрукта нарисовались на
столе. В отличие от многих других детей (это я выяснила уже во взрослом возрасте, проведя соответствующий опрос ровесников – бывших детсадовцев), я втихую не страдала никогда, посему была отправлена проинформированными родителями в другой детский сад.
Второй детский сад оказался гораздо лучше. Мне сразу понравился красный шкафчик, который мне выделили для верхней одежды и физкультурной формы. На шкафчике был нарисован красивый мухомор.
В новом детском саду я вела активную социальную жизнь и пользовалась благосклонностью воспитателей, которые высоко оценили мое умение хорошо читать и периодически давали задание почитать вслух одногрупникам рассказы типа, «Ленин в Кашине», а сами в это время уходили куда-то, наверное - отдохнуть от детей. Мне же самой было гораздо интереснее читать про маленького Володю Ульянова, которым я по-настоящему восхищалась. Лысый и усато-бородатый, хитро прищуривающийся с портрета на стене, Ленин, в отличие от Володи Ульянова, никакой симпатии и интереса у меня не вызывал. Что касается социальной жизни, я дружила и общалась в основном с мальчиками (девочки были почему-то вредными), и у меня всегда был «жених», с которым мы вели глубокомысленные беседы и играли на прогулке в стороне от всех.
Своих «женихов» за разные периоды детсадовской жизни я хорошо помню. К Вадику я ходила в гости смотреть на его игрушечную железную дорогу, которая занимала полкомнаты. Лёша подарил мне заводную игрушку - бульдога Борзика со сломанной лапкой. А романтичный Женя Смелкин как-то сказал, что нашёл звёздочку от салюта и подобрал с земли специально для меня, но она догорела и превратилась в уголёк. Я была очень тронута. Мы с Женей договорились пожениться и поехать в путешествие. Про Женю Смелкина мне до сих пор особенно приятно вспоминать.
В моём втором детском саду была симпатичная традиция: в день рождения именинник получал альбом, который воспитатели мастерили из рисунков, специально по этому случаю нарисованных остальными детьми. Девочки, как правило, рисовали так называемые «салфетки» - симметричные композиции из цветочков и геометрических фигур, а на рисунках мальчиков обычно были танки и самолёты. Один альбом у меня сохранился. Помимо танков, салфеток и самолётов, там есть ещё пейзаж, изображение Мишки-олимпийца и картинка с ракетой и надписью большими буквами: «С ДНЁМ РОЖД».
После полдника мы всегда рисовали или лепили. Однажды нам велели нарисовать комнату, и одна девочка изобразила интерьер комнаты, в которой мы как раз находились во время рисования. Рисунок был выполнен очень тщательно, со всеми подробностями, включая портрет Ленина на стене. Воспитательница, которую я, вообще-то, считала доброй, долго и громко ругала эту бедную девочку за то, что она посмела изображать Ленина, не обладая достаточным умением. В другой раз эта же воспитательница так же громко кричала на меня за то, что я пришла в детский сад с накрашенными маминым лаком ногтями.
Но такие перегибы, в общем, были редки, и от детского сада у меня остались более приятные впечатления, чем от школы.