Страшная Эдда

Мартышкин труд

К книге

Это не мифологическое фэнтези, не современная русская проза, а «Страшная Эдда» - чудо-юдо-рыба-кит по-нашему. Повесть о буднях богов и воинов, сложенная по мотивам древнеисландского эпоса. Мария Елиферова не первой из фантастов обратилась к мифологии скандинавов, интерпретации были и до нее: у Спрэга де Кампа человек из XX века сопровождал Тора в его путешествиях в страну великанов, у Генри Каттнера валькирии стали обитательницами Черной планеты на краю Солнечной системы. По «Страшной Эдде» видно, что за ее написание взялся не любитель, а бешеный филолог, мастер и фанат своего дела. Нельзя обвинить писательницу в неточности или незнании Старшей и Младшей Эдд, исландских саг и трудов древнеримских историков. Сомнительной кажется только история меда поэзии. В повести Один получил его из источника Мимира, отдав мудрецу собственный глаз. Но скромный Снорри Стурлусон, создатель учебника скальдической поэзии — «Младшей Эдды», утверждает, что источник Мимира — всего лишь источник мудрости. Как сложно различить вымысел древних и догадки автора, по-своему рассказавшего несколько эпизодов из жизни богов и героев!

В «Эдду Страшную» вошли две истории: рассказ о добыче меда поэзии и судьба юного Сигурда, убийцы Фафнира, обладателя золота Нифлунгов, возлюбленного Брюнхильды. Если судить строго, вторую сюжетную линию можно назвать переделкой «Песен о героях» — древнеисландского эпоса с вечно желаемым сентиментальным читателем рассказом о том, что же было дальше. А было то, что Сигурд благодаря отвратительному характеру Брюнхильды (старуха Хель просто не смогла вынести бунтующую героиню в своем подземном мире) попал в Вальхаллу, Хегни, убийца юного конунга, встретился со своей жертвой в палатах Одина и... получил прощение. Бессмертные воины не придают значения старым земным обидам. Зато в книге неожиданно запророчествовала белка Рататоск — неожиданно для человека, знающего скандинавскую мифологию, — и напредсказывала, что не будет больше воинов в Вальхалле. Люди верить перестали.

Возвращаясь в прошлое героев саги о проклятом золоте, Елиферова щедро наделяет их всеми чертами персонажей современного романа: появляются мотивы поступков, психология героя, на первый план выходят межличностные отношения.

Брюнхильда и Гудрун, Хегни и Сигурд перестают жить по канонам эпоса, когда герой был больше человека, когда его вела судьба (вспомним, что в «Старшей Эдде» Сигурд знал о своем будущем из рассказа...), когда он в первую очередь руководствовался законами чести. Здесь герои измельчали, превратились в дядю Ваню, соседа по площадке, но в плаще на голое тело, и тетю Машу, женщину с ужасным характером, но с крыльями валькирии. Зачем в очередной раз переводить героев эпоса в плоскость романа, где им тесно и неуютно, где они теряют всю прелесть своих характеров, грубо высеченных из единого монолита достоинства, гордости и чести?

Мария Елиферова решила переложить часть ответственности за свою смелую, хоть банальную интерпретацию на плечи своего лирического героя Олега Мартышкина, любителя мифологии, которому очень повезло встретить в зимнем подмосковном лесу Дикую охоту во главе с Одином. Ему-то и порассказали свои истории герои и валькирии, он ничего не выдумывает, только передает услышанное. Постоянная оглядка то на глупого, то на умного читателя, либо не понимающего великий замысел автора, либо оспаривающего право существования книги, раздражает. Ему не дают спокойно судить о книге, дергают за рукав и поправляют так, что хочется закричать: «Нечестно не давать мне судить!»

В защиту «Страшной Эдды» стоит сказать, что здоровый юмор писательницы и легкость стиля не дают бросить книгу на полпути.

Так герои получают новое предсказание. Новая Эдда - сплошная, легкая, не заставляющая думать радость для человека в теме.


Юлия Коржавина
Книжное обозрение


Коржавина Юлия
Книжное обозрение
16 апреля 2008