Страшная Эдда

Марина Елифёрова «Страшная Эдда»

К книге

Первый роман молодой аспирантки филфака отечественная литературная критика приняла на удивление радушно. Что не помешало до одурения сравнивать Елёферову с Аукуниным, будто бы позабыли, что последний вот уже долгие лета сознательно играет в нише, пусть качественного, но масспродукта, а эрудированная дебютантка явно претендует на большее. Теперь, с выходом «Страшной Эды», по всей видимости, станут говорить об «умном фэнтэзи», привычно вытягивая сравнения из топ-листов продаж книжных магазинов. На самом деле, то, что предлагает нам Елиферова – плохо приживающийся у массового читателя жанр изящной филологической шутки. Безупречно игривый постмодернизм, с его пародийной природой, отчаянно нелинейным повествованием, размытием смыслов и граней между реальностью и выдумкой. «Нет ничего ужаснее стилизации», - говорит Елифёрова устами своего «автора» скромного филолога Олега Мартышкина. И вот герои древнего эпоса Сигурд, Один, прекрасная Брюнхильда рассуждают словно наши соседи по лестничной клетке, а мотивации великих подвигов и трагедий оказываются не сложнее, чем уроки бытового психоанализа доктора Курпатова. Знатоки возмущаются: «Что это? Зачем? Надругательство, упрощение, попса…» Но не нужно быть знатоком и ценителем, чтобы почувствовать, что роман насквозь пропитан нежнейшей любовью к первоисточнику, а легкое, ироничное, нарочито «низкое» повествование, не делает героев эпоса менее великими – живыми, понятными, любимыми – да, но не приниженными и тем более, не униженными. Причем, по собственному признанию, автор среди прочих преследовала цель вполне филологическую: очистить эпос от позднего мраморного налета классицизма, вернуть им первозданную естественность, жизнь, обаяние. Но «Страшная Эдда» - это не просто отличный повод полюбить Эдду старшую. Будто легкомысленно и невзначай, автор ставит, прозвучавший уже в «Смерти автора» вопрос о безусловности нынешней европейской морали, о ценности нашего гуманизма. Пропасть между миром людей и миром богов, случившаяся от человеческого неверия, это и непреодолимая пропасть между нами и древними. И совсем непонятно, кто более одинок в этой ситуации: боги, в которых больше не верят, или человек, легкомысленно выбравший одиночество. Ведь под рукой древнего бога Одина – Одина, страшного в гневе и непобедимого в бою, Одина, покрытого серой шерстью, старого и усталого: храбрые герои светятся серебром и обретают бессмертие, прекрасные валькирии любимых, а никчемный книжный червь Мартышкиным становиться Хранителем поэзии. Если чуть проще, то это называется счастье.

Журнал «Desillusionist», Екатерина Пчёлкина[/i]

[i]DEI


Екатерина Пчёлкина
Журнал «Desillusionist»
20 июля 2008