Все это очень странно

Странные звуки

Интригующее словосочетание “фрик-фэнтези”, которым критики определяют жанр текстов Келли Линк, звучит как оксюморон: ведь под лейблом “фэнтези” обычно скрывается что-нибудь возвышенное и прекрасное, а слово “фрик” вызывает в памяти нечто нелепое, вызывающее, почти неприятное. Однако у американской писательницы действительно вдоволь и того и другого. Среди ее рассказов попадаются невинные романтичные сказочки, например новая версия “Золушки”. Не найдя обладательницы хрустальной туфельки, принц женился на очаровательной посудомойке. У его жены самая чудесная улыбка на свете, только вот размер ноги великоват. Принц счастлив в браке, но все же не вынимает хрустальной туфельки из кармана пальто и по вечерам обходит дома в поисках высокой девушки с очень маленькой ножкой. Такие трогательные истории Линк перемежает повестями чудаковатыми и почти отталкивающими. В рассказе “Вода по черной шерсти” герой обнаруживает, что у его девушки “несчастная” семья. Отец в детстве лишился носа и теперь надевает на лицо искусственные носы — их у него целая коллекция. Мать щеголяет на деревянной ноге. Чтобы войти в странное семейство, герою самому нужно лишиться пальца. В другом рассказе няня учит своих подопечных быть Мертвыми, в следующем Герда, добравшись до дворца Снежной королевы, не хочет целовать Кая: какого-то он неприятного цвета — голубовато-зеленого.

Однако о чем бы ни писала Линк — уродливом или прекрасном, — делает она это одинаково эффектно. Рассказы похожи на ловко скроенные видеоклипы. Изгнав из повествования отступления и рассуждения, автор предлагает читателю нарезку из самых острых сцен и реплик, сменяющих друг друга словно бы в такт неслышной музыки. Емкие фразы застревают в памяти, как мотивы шлягеров: “Когда ты Мертвая, тебе не надо чистить зубы”. “Двери — это эротично”.

Проза Линк ловит читателя в свои ритмические сети. Вот бодрый рэп инструкции по поездке в ад: “Слушай внимательно, повторять не буду. Ехать надо через Лондон. Садись на ночной поезд с Уэверли, в последний вагон. Ни с кем не разговаривай. Не спи”. А вот распевная мелодия посланий, которые мертвец пишет жене с того света: “Дорогая… Эльсберт? Дебора? Фредерика? Тут становится все более неуютно. Если б вспомнить наконец, как тебя зовут, стало бы лучше, я знаю”. Так и перебирает покойник женские имена, вставляя их в текст, словно припев в песню, отчего невеселые мертвецкие письма звучат еще более пронзительно. Заявленную в названии сборника “странность” никак нельзя назвать неподражаемой — скорее хорошо дозированной. Но искусственность отнюдь не отравляет чтения.


Мария Терещенко

Ведомости

Мария Терещенко
Ведомости
15 декабря 2006