Книга на третье

Космология вкратце

К книге

Жил-был в некотором царстве под названием Иерусалим один человек. Люди про него говорили: «Вон, Бормор идет», — хотя на самом деле шел Петр Мордкович. А звали его так потому, что этим именем он подписывал в «ЖЖ» свои «сказки для взрослых», выкладывая их с завидной регулярностью, пока в один прекрасный день кто-то из его многочисленных почитателей не предложил ему выпустить часть из них отдельным сборником. Так возникла первая книга - «Многобукаф. Книга для» — коллекция шаржей, пародий и вариаций на классические и фэнтезийные сюжеты. Затем появились в печати «Игры демиургов», а следом за ними — написанная в том же ключе, что и «Многобукаф», — «Книга на третье».

Сказки, которые составляют содержание первой и третьей книг, миниатюрны, как Дюймовочка, и непредсказуемы, как весеннее солнце. Не стоит ждать в них историй про принцесс - слишком прекрасных, чтобы называться земными созданиями, — и заколдованных принцев, переодетых в нищенские лохмотья, чтобы через несколько страниц стать еще чудеснее, чем прежде. Те, кто вырос на таких сказках, разделятся на два лагеря. Кому-то, вне всяких сомнений, понравится та особая вольная сноровка, которая появляется у Бормора при обращении с неприкосновенными классическими сюжетами. Его пророки ужасны - либо продажные журналисты, либо тираны, напоминающие скульптуры Шемякина на Болотной площади. Люди в основном отвратительны: сжигают друг друга на кострах из книг. Карлсон -злорадно хихикающий толстяк, решивший извлечь пользу из «стоимости» Малыша (Сто тысяч миллионов -это не шутки!) Спящая Красавица вовсе не мечтает о том, чтобы ее кто-то целовал («Я же могла спокойно спать еще целых пять лет!») Ромео и Джульетта? Их семьи дружили. А они - нет. Только детей никто не слушал. В общем, всему виной наше наивное воображение: это оно рождало героев и злодеев, которые на самом деле могли быть совершенно другими. Мысль не новая. Поэтому будут правы и те, кто посчитает эти сказки не более чем «домашней философией».

Гораздо интереснее выглядит вторая книга автора — «Игры демиургов». Вот, отгадайте: кому, кроме пылесоса, под силу нечто обращать в ничто? Всевышнему, конечно. Но ведь Вселенная огромна — в ней миллиарды миров. Разве не разумнее предположить, что их создание — дело рук не одного, а многих... существ. Назовем их демиургами. О них-то Бормор и решил написать. Но если в других книгах боги, как правило, или не говорят ничего, или одни высокие слова - строгим, красивым, непременно громовым голосом, то здесь творцы в общении просты: «бодяга», «фиговина», «придурок» - обычные слова в устах обычных демиургов.

Героев двое - молодой, наивный Шамбамбукли и опытный, бывалый Мазукта. Что нужно делать? Фантазировать, придумывать, изобретать - будет забавно. Сначала включим свет, отделим море от земли, выберем траву, деревья, животных, населим мир людьми, затем примемся за их воспитание, образование -им нужно помогать, подсказывать, исполнять желания, судить, наказывать. Добро пожаловать в миры Шамбамбукли и Мазукты!

Два друга - два демиурга -два подхода к жизни. При этом автор все намеренно выстраивает так, как будто двое коллег обсуждают друг с другом свою работу: делятся проблемами, неудачами, успехами. Ну и что с того, что у них редкая, не совсем обычная профессия? Вот, к примеру, герои должны выбрать комплектующие для создаваемых миров. Бормор отправляет своих демиургов в магазин, где, «как пасхальные яйца», лежат «в своих гнездах нарядные планеты», жемчужно поблескивают «расфасованные по размеру спутники». В этой маленькой главе есть почти все, что требуется. Прочитаешь ее - поймешь, каковы эти двое. Ведь, как известно, именно в магазине проявляется истинная человеческая сущность. Там вы выбираете: что важнее, а от чего следует отказаться.

Мазукта предпочитает простые надежные модели, без изысков, планеты всегда берет в отделе комиссионных товаров, животных — помельче и неприхотливых. Практичный, деятельный, прижимистый и экономный демиург, который привык не слишком полагаться на нравственность и здравый смысл. Валяет по три-четыре мира в день, совершенно одинаковых.

У Шамбамбукли только одна покупка - маленькая бледно-желтая звездочка: просто она показалась ему «похожей на котенка». Он любит «частности», животных и разумные расы создает сам. Хотел вначале обойтись без крапивы и ползучей колючки, но потом испугался, что нарушит природный баланс. В общем, над каждым миром корпит по неделе, вкладывая душу в каждую травинку и камешек. Сентиментальный, добрый, ответственный, справедливый и далекий от товарно-денежных отношений. Поэтому и бесправен сам же в создаваемых мирах.

Вся книга - это такой хмыкающий смех: ироничный, грустный, немного абсурдный. Несмотря на то что она философская, диалоги в ней - как интеллектуального, так и эмоционального характера, поэтому они не кажутся хрупкими и не теряют аромата реальности, что часто случается в этом жанре. Именно благодаря им образы начинают отражать так называемую привычную действительность, лишая ее, хоть и чуть-чуть, атмосферы реальности. В общем получается, что Бормор подливает реальность в раствор своей личной фантазии. Он удивительно хорош, когда усаживает поудобнее своих демиургов в кресло и ставит между ними шахматную доску, чашки с какао, когда летом отправляет загорать на пляже, а зимой -лепить снеговиков. Хорош, когда выражает многое малыми средствами.

В каждой главе он словно ненароком оставляет место для морали: как правило, это какой-нибудь грустный вывод о старой, упертой, противной человеческой природе, печальное наблюдение работающего демиурга. Взять хоть заповеди. Они должны весомо и убедительно звучать, но вкладывать в них какой-то смысл бесполезно, потому что советы свыше людям «на фиг не нужны»', все равно любые слова они истолкуют так, как им больше понравится, «или каким-нибудь дурацким образом, лишь бы только не выполнять инструкции».

Да, люди ведут себя как дети. Вечно ищут, как бы обойти законы. Им до посинения можно что-то втолковывать, но они все равно не поверят, пока не попробуют. И много еще всего. Отчего так? Может, все их «странности» объясняются тем, что им просто тоже хочется почувствовать себя демиургами? Знаете, что ответит на это предположение Мазукта? Он скажет: «Перебьются!»


Вера Бройде
Книжное обозрение


Бройде Вера
Книжное обозрение
08 апреля 2008