Какша

Экспонат №2. «Какша», Джим Додж, LIVEBOOK 2006/ Fup, by Jim Dodge, 1983

К книге

Вестерн, ковбойская сага, сказка прерий. Срочно забываемый уникальный жанр литературы (и кино, конечно же), накрепко привязанный к особой географии и не менее особому времени – без малого двух веков. О людях, которым достается жить в таких обстоятельствах действия, сказано было в бобгейловской «Трассе 60» (приблизительно цитируя великолепного Боба Коди): «Людям необходимо чувство свежеотодвинувшейся границы, расширяющегося мира. Люди границы – особые люди».

Но вы зря ждете серьезного разговора о ковбойской литературе. Фенимор Купер и Майн Рид достойны, бесспорно, солидной такой статьи диссертационного объема и мною нежно любимы. Однако сегодня речь пойдет об алаверды этому поразительному жанру, миниатюрному памятнику тому удивительному времени и пыльному горячему ветру границы, который нет-нет, да и прогуляется по шумным коридорам городских наших голов и сердец. Поговорим о крохотной повести под странным названием «Какша», написанной хиппарем, анархистом и алхимиком наших дней, американцем Джимом Доджем.

«Какша» (в оригинале «Fup») выдержала дюжину переизданий на родине ковбоев и полюблена читателями не меньше, чем у нас - козловский «Ежик в тумане». И там, и там есть трогательнейшие, мудрые братья наши меньшие, их жизнь и приключения, прозрачная гуманистическая философия и душевный трепет – их самих и нас за них. Но ровно тут и заканчивается сходство. Потому что «Какша» - это форменное хулиганство, потому что наравне с уткой зажигают и отмачивают двое человеческих субъектов – Дедуля и Внучок Кроха, потому что в одну маленькую повесть Додж ухитрился затолкать более чем полувековую историю жизни одного из «людей границы» - Джейка Санти (впоследствии ставшего Дедулей), лучшим литературным дедом, с которым мне лично приходилось сталкиваться.

Со стороны никто бы не подумал, что они родственники. Крохе исполнилось 22 года, но круглое ласковое лицо делало его на шесть лет моложе, удерживая в запинающемся отрочестве. Дедушке стукнуло 99, ум его был ясен, хоть его и захватывали постепенно в плен заминки и огрехи старости. Кроха, как почти все носители этого прозвища, становясь в ямку, был ростом 6 футов 5 дюймов и продавливал весы "Толедо" да 269 фунтов. Дедушка дотягивал до 5 футов 5 дюймов в ковбойских сапогах и весил лишь на одну метку больше 100 футов - однако в ответ на малейшую провокацию заявлял, что рост его достигал когда-то 6 футов, а вес - 200 фунтов, но изнурительная работа и куда более изнурительные женщины заставили его съежиться, а вот будь он сейчас поближе к молодости - чтоб хотя бы докричаться - он засадил бы чью хочешь задницу между трех бревен и так бы продержал, пока не повалят весь лес. К счастью, Кроха был настолько же покладист, насколько своенравен дедушка и в той же степени мирен и кроток, в какой старик вспыльчив и кровожаден.

Кроха посмеивался, часто и добродушно. Дедушка гоготал, хрипел, хмыкал, гикал и рычал.
У Крохи имелся полный набор крепких, хорошей формы зубов. У Дедушки - крепкие, хорошей формы десны плюс пять зубов, два из которых встречались, позволяя их хозяину вгрызаться в хрящи.
Кроха не любил мечтать. Дедушка с некоторых пор отдавался мечтам надолго, словно уносимая рекой щепка.


Доджу удалось написать суровую, мужскую, матерную сказку для детей любого возраста. Ее можно и нужно давать отпрыскам лет с десяти начиная, потому что в ней на редкость доходчиво и просто обтанцованы простые базовые законы гуманизма и житейской смачности, о которых, в принципе, можно писать долго, сложно и поэтично, но от этого оно ненужным образом усложняется и покрывается избыточными барочными кудряшками. Додж не делает из мистики культа – он употребляет ее, намазывая на ржаной хлеб, заколачивая ею шиферные гвозди, пуляя ею из берданки и рубясь до хрипоты в шашки.

Читатели частенько спрашивают, что, мол, курит товарищ Додж? По моему разумению, Додж курит крепчайший самосадный юмор без фильтра, неистовую житейскую наблюдательность и совершенно невозможную для нашего постмодернистского времени детскую увлеченность бытием.

Додж умеет рассказать, что такое прекрасная сильная жизнь и такая же смерть; что значит «молча любить»; как это – ставить все на кон, прогуливаясь и посвистывая; следовать немудрящему голосу интуиции и плевать на рациональные доводы. А еще – быть наедине с землей, на которой живешь, быть с ней одним и заодно, не признавать границ и чинов, а только лютую настоящность каждого рядом живущего.

По тому, как они его несли, он понял, что это не ангелы, с чего им быть ангелами - это утки, он был уверен настолько, что даже не подумал открыть глаза. Он терпеливо собирал еще один удар сердца, еще один вдох, потом сказал им - упрямо, категорично, без намека на раскаяние или жалость:
- Ладно, черт с вами, я был бессмертен, пока не умер. - Он подождал еще немного, но дыхания не было. Провалившись сквозь себя, успокоился, и они понесли его прочь.


Но на самом деле всё еще проще!


Шаши Мартынова
cloudwatcher.ru


Мартынова Шаши
cloudwatcher.ru
06 декабря 2007