Идем!

«Я не понимаю, зачем люди читают книги»

К книге

Это ваш первый визит в Россию? Как вам Москва?

Я здесь впервые. Я сужу о городе по своим снам. Когда я приезжаю в новое место и мне начинают сниться красочные и необычнее сны – значит, город произвел большое впечатление. Поэтому мне нужно сперва проанализировать свои сны, чтобы понять, каково мое отношение к Москве.

В своей книге вы иногда связываете какое-то место с определенной музыкой. Какая музыка стала бы хорошим саундтреком к Москве?

Чтобы понять город, мне следует побыть в нем подольше. Вся музыка, которую я слышал с момента моего приезда сюда, была ужасной. Первое, что приходит в голову – классика: Шостакович, Чайковский…

В московском метро вы уже побывали?

Да, я как раз вчера побывал в метро в самый час пик. Ни разу не видел такого количество людей, собранных в одно и то же время в таком маленьком помещении.

Я абсолютно ничего не знаю ни о Москве, ни о России. Поэтому, куда бы я ни пошел, я наверняка пойду не в ту сторону. Каждый шаг – как предвкушение. Я для себя придумываю особую систему, что-то вроде города в городе, для того, чтобы осваивать новые места: там куплю сигареты, здесь куплю воды…

Вы воспеваете путешествия пешком. Но для человека, у которого есть дом, жена, машина и место в офисе, просто бросить все и отправиться гулять – диковато…

Лично я человек двойной конструкции. С одной стороны, я провожу много времени в тишине покое и пишу. В этом моя работа – писать. Вторая моя часть дополняет первую, и ее призвание – ходить. Поэтому я либо нахожусь в покое, либо хожу. Мне повезло: я никогда не выбирал место, где жить. Это свобода: ты оказываешься в том месте, куда тебя закинула жизнь. Это и несвобода: ты оказываешься там при определенных обстоятельствах. У тебя может не быть денег на покупку дома, может не быть возможности жить здесь…

Что вы начали раньше: писать или гулять пешком?

Видите, у меня ноги колесом (Томас встает и, оживленно жестикулируя, начинает показывать на свои ноги.) Это потому, что я стал ходить в 10 месяцев. Моим родителям все советовали усаживать меня на место, чтобы ноги не кривились. Они таки искривились. Такой я был шустрый и непоседливый. Мне пришлось дисциплинировать себя, сидеть и писать. Я научился этому: я могу долго сидеть на одном месте, если пишу. Но с таким характером, как у меня, после долгого сидения появляется желание встать и пойти куда-то. Но я считаю, что самое важное для меня – это писать книги. Когда живешь так, как хочешь, много путешествуешь, то все остальные проекты кажутся менее интересными, и мне приходится держать себя в ежовых рукавицах, чтобы заставить сидеть и писать.

Как вы решили стать писателем?

Для начала я принял самое важное для себя решение, что никогда не буду работать. Мои отец, дед и прадед были фабричными рабочими, работали от звонка до звонка всю жизнь. Когда мне было пятнадцать лет, мне нужно было отправляться работать на ту же фабрику, где трудился отец. И тогда я решил, что делать этого не буду, потому что моя семья поработала достаточно. Хотя сейчас я иногда пишу сутки напролет и, выходит, работаю больше, чем папа и дедушка вместе взятые. Когда вы принимаете такое вот важное решение – не работать, как все – вы тратите много лет на то, чтобы устроить свою жизнь, заставить ее функционировать как надо. В девятнадцать я поставил на карту все – пообещал себе, что стану писателем. С этой целью я переехал в Копенгаген. Тут нет никаких гарантий и никакой уверенности. Вы пообещали себе стать писателем Томасом Эспедалем, стали им, а завтра все это может закончиться: нет никакой уверенности, что вы сможете писать каждый раз новую книгу. Это очень драматический и трудоемкий процесс.

Как вам в голову приходят идеи книг?

Идеи возникают из головы, а не приходят в нее. Я встаю очень рано, сажусь за рабочий стол. В течение дня идеи появляются. Кто-то из домочадцев спросил, что я делаю: «Сижу и жду идеи». Просто сижу и жду. Некоторые идеи возникают еще и в поездках. Другие идеи возникают во время работы: они появляются, когда я пишу какие-то слова и буквы. Некоторые идеи обитают в тех книгах, которые я читаю. Я пишу ручкой. (Томас показывает тетрадь, исписанную размашистым округлым почерком.) Вот так это выглядит. Если я не знаю, что делать, то просто сижу и вожу ручкой по бумаге.

Что это? (Я указываю на странный чертеж посреди ровных строчек.)

Это мой рабочий кабинет. Я все время переезжаю с места на место, и для меня важно иметь некую систему, рабочую атмосферу. Поэтому все свои комнаты я организую по одному образцу, чтобы они подходили для писательства. Рукописи я перепечатываю с помощью простой печатной машинки и никогда не пользуюсь компьютером, потому что писательство – процесс очень длительный, а проводить столько времени за компьютером опасно для здоровья.

Создавая книгу, задумываетесь ли вы о том, как сделать ее интересной для современного читателя, как заинтриговать, обеспечить популярность и хорошие продажи?

На этот вопрос отвечу честно, ибо вопрос очень важный. Не то чтобы я никогда не задумывался о публике… Но я пишу уже 20 лет, и с каждым разом мои книги становятся все лучше и лучше. Это для меня и важно – чтобы каждая книга была лучше предыдущей. Если я при этом начну думать о том, как к ней отнесутся в Германии или в России, то процесс на этом застопорится.

С ускорением ритма жизни людям интереснее острый сюжет, экшен, нежели описания природы, городов и размышления. Не наблюдаете ли вы такую тенденцию?

Привычка читать книги – это своего рода слабость. Люди этой слабости потакают тем, что читают плохие книжки, которые прочитаешь и выбрасываешь. А хорошие книжки – они, конечно, требуют много времени и усилий. Поэтому людей, которые читают хорошие книги, очень мало. Этот факт известен любому писателю. Зная это, ты можешь выбрать, какие книги тебе писать.

Когда я вчера ехал в метро, заметил, что люди читают книги. Я не очень понял, зачем они это делают. Чтение книг – это ведь не всегда хороший и полезный процесс. Часто это очень усложняет жизнь и возбуждает совершенно ненужные мысли. Это, конечно, завораживает, но и пугает. Я часто размышляю о том, зачем людям вообще книги. И не могу понять. Животные прекрасно обходятся без чтения книги, поэтому, зачем книги людям – неясно. Дон-Кихот, как известно, прочел массу книг и ничего из них не понял. Мадам Бовари тоже слишком много читала и из-за этого сделала много глупостей в своей жизни.

Получается, что важно не столько то, какую книгу читает этот человек, сколько то, какой человек будет читать эту книгу?

Да, примерно это я и имел в виду. Но если сформулировать все это более жестко, то получается, что обычное чтение книг – это времяпрепровождение. Человек прочитывает, откладывает и забывает. В то же время есть книги, которые вас как-то меняют. Эти книги очень важны. Если учесть, что большинство книг к этим важным не относятся, то возникает вопросы, которые волнуют всех писателей: для чего одни люди пишут книги и зачем другие люди их читают.

Написав произведение, вы оцениваете его, пересматриваете, делаете выводы о результате вашей работы?

В сущности, вы все время пишете одну и ту же книгу, переписываете одно и то же по многу раз. Это словно единое художественное полотно. Поскольку вам никогда не нравится то, что вы написали, вы продолжаете писать, как-то изменяя угол зрения.

Как вы относитесь к критике?

Я еще с университетских времен очень люблю литературную критику. Это очень интересное занятие. В Бертоне, где я живу, много литературных критиков, и они зачастую пишут лучше, чем писатели. Я люблю читать критику, но она ровным счетом ничего не значит для моей работы.


Надежда Франк
Журнал «Радиус города»


Франк Надежда
Журнал «Радиус города»
28 марта 2008