Очень любовный роман

Solipsistka: «Арабские цифры — это не трендово»

К книге

А.С.: Скажи, пожалуйста, ты ведь не посмела, будучи ребенком, влюбляться в Атоса в исполнении Вениамина Смехова? Я к тому, что задушевный разговор получится, только если нам с тобой нечего делить.

Элла: Ну о чем ты говоришь, конечно, посмела. Но делить нам все равно нечего. Как только я поняла, что парень никогда в ответ меня не полюбит, написала о нем слэш-рассказ, после чего Атос превратился в пидораса. Гештальт был завершен. Теперь этот инфернальный ублюдок никому из нас не достанется! (демонически ржот)

— (рыдает горько): Отлично, я ужасно рада. Здравствуй, Элла! Ну что — незавидна участь признанного гения?

— Ты знаешь, да. Боюсь, мне совсем-совсем никто не завидуют. Уж я ночами порой не сплю, все на луну рыдаю: да позавидуйте мне кто-нибудь, я же гений! Ну? Хоть кто-нибудь! Пожалуйста. Ужо я отблагодарю! Не завидуют. Страдания мои в связи с этим безмерны и я иногда даже подумываю стать признанным негением, чтобы хоть кто-нибудь, наконец, проявил завистническую активность. Например, организовал бы в жж сообщество «антисолипсистка» или «смерть трэш-гламурному солипсизму». (в сторону, поклонникам: ребята! Я на вас надеюсь!)

— Известно, что писатель — рупор эпохи, но непрерывная подача громких звуковых сигналов в населенных пунктах запрещена ПДД. Как ты обходишь этот жестокий закон?

— Легко. Рупор вовсе не обязан работать непрерывно, что за чепуха. Я его включаю лишь по торжественным дням, когда все равно пиротехника заглушает. Ну, или в лесу. Я чту ПДД, если что. И налоги плачу.

— Как множатся образы в голове творческого человека? Это митоз или ой?

— Да черт их знает, как они там множатся. Я не наблюдаю за этим процессом, мозгов маловато, чтобы это осмыслить. И вообще, у меня аллергия на слова «творческий человек». Как услышу, так прямо нервная делаюсь и прячусь под кровать. Хуже только от слова «духовность» бывает.

— Кого из великих писателей ты бы назвала своими учителями? Учителем рисования, например?

— Рисовать не умею, у великих не училась — они все умерли до того, как я родилась. А через универсум с ними общаться сложновато, молчат они, гордецы. Да и я бы на их месте молчала, вот еще — отвечать кому ни попадя.

— Кто из современных писателей — тупая никчемная бездарная тварь?

— Не знаю. Кажется, я никаких таких тупых никчемных бездарных не знаю. Но если ты мне всех перечислишь и выяснится, что я про кого-то забыла, с удовольствием исправлюсь! На данный же момент времени я считаю, что все современные писатели — достойные люди, настоящие принцы и беспредельно даровиты. Не все пользуются отсыпанными им с небес дарами, но это уже не мои проблемы.

— Скажи, Элла, не являлся ли эпистемологический реализм Жана Поля Сартра всего лишь позой?

— Тебе, наверное, кто-то проболтался, что я на философском факе училась? А тот же самый человек не сказал, что я была троечницей? Наук не осилила. Про Жана Поля знаю только то, что у него была жена Симона де Бовуар и он писал отличные пьесы. А, еще с Нобелевкой что-то неприятное у него вышло, не могу даже думать об этом. Представляешь, ему Нобелевку, а он в ответ: идите нахуй! Я бы так не смогла, честно говоря. Даже не знаю, восхищаться им после этого или пальцем у виска крутить.

— Сам собой напрашивается вопрос о сексе — расскажи немного про свой последний роман. Как он называется, кто его герои, где можно купить?

— Купить пока нигде нельзя, его верстают. В апреле, надеюсь, можно будет — ужо я покричу, где именно. Называется он «Диана, дьявол и судьба» и там рассказывается трагическая история простой гламурной секретарши, женщины с изломанной судьбой, Дианы, влюбленной в своего босса, Джейка Иванова, мачо. Героям постоянно что-то мешает воссоединиться и стать счастливыми, но потом все слаживается. Сразу скажу, что читать эту книгу очень трудно — постоянно тянет всплакнуть, хотя многие читатели почему-то смеются, вот и верстальщик смеется, и редактор, и корректор, и даже автор — когда перечитывает. В связи со всем этим я считаю, что роман претендует на звание худшей книги если не века, то хотя бы года. 2008, чтоб никто не перепутал.

— А герой твоего романа — герой твоего романа?

— Нет, я о героях своих романов романы не пишу, предпочитаю романы переживать. Они все тоже страсть какие трагические, настолько, что это неописуемо. Начни я еще и романы о романах писать — рыдания затопят все человечество. А оно мне надо? Я предпочитаю здоровый смех вокруг.

— О чем мечтает современная женщина, кроме сексуального рабства?

— Ты прям замучила меня вопросами, на которые я ответа не знаю! У тех, кто все это будет читать, сложится впечатление, что я совсем идиотка, между тем, я просто дура, хотя и гений. Ну откуда я могу знать, о чем мечтает современная женщина? Если ты меня спрашиваешь, о чем я мечтаю, кроме сексуального рабства, таки я отвечу: ни о чем! У меня все есть, а чего нет — будет. Единственная моя проблема — никто не желает меня брать в рабство. Ну, или не совсем никто, а те, кому бы я с радостью отдалась. Такой вот когнитивный диссонанс.

— Немного редакционной почты: «Здравствуйте, Элла, я бы хотела познакомиться с Вашим сыном. Заранее благодарна. Таня, 5 лет, г. Москва».

— Приезжайте, знакомьтесь. Только учтите, барышня, сын мой Лео предпочитает девушек постарше. За ним и шестнадцатилетние уже бегают!

— Еще одно письмо от Тани, 5 лет, из Москвы: «Скажите, мама, на примере какого персонажа романа „Герой нашего времени“ читатель может рассмотреть черты и пороки эпохи М. Ю. Лермонтова?».

— Танечка, милая (вы та же самая, что из предыдущего письма, да?), я вам не мама. Если вы намекаете, что я немедленно должна вас удочерить, то давайте перейдем в приват. Только учтите, что в таком случае вы станете Лео сестрой и не сможете за ним ухлестывать. Так что выбирайте, про Лермонтова вам рассказать или с мелким моим познакомить.

— Известно, что ты работала в школе. Скажи, кем нужно быть, чтобы задавать детям сочинения на тему: «Как мог бы работать эгофутурист Северянин в жанре социалистического реализма»?

— Не знаю, кем, я людей, которые так формулируют, избегаю. Мне кажется, они интеллектуальные снобы, а снобизм — это нехорошо, я это осуждаю, хотя сама тоже такой сноб, увы. Что до моего преподавания в школе, то школа была не простая, а коррекционная, и детишкам там я преподавала какой-то аналог обществознания. И сочинения они писать не могли, им даже конспектирование учебника давалась с трудом. Зато веселые были ребята, на некоторых жж-юзеров похожи. Чуть что: а отсосешь? А если отказываешься, то никакие аргументы не спасут, слив защитан.

— Ты можешь написать роман арабскими цифрами?

— Могла бы, но не буду. Что за толк от романа, который кроме автора смогут прочесть два-три узких специалиста? Я никогда не пишу для себя, поскольку сама и так все это знаю. Пишу для публики. А арабские цифры — совсем нетрендово.

— Правда ли, что ты мечтаешь получить Нобелевскую премию, только лишь потому, что уже спустила на бусики предыдущую?

— Нет, это инсинуации. Ты когда-нибудь слышала о нобелевском лауреате по литературе, которому было бы меньше тридцати? Конечно, можно предположить, что я премию Сартра спустила на бусики. Но и это неправда, парень, к сожалению, умер, так и не завещав мне часть своего наследия. Да и вообще — бусики мне обычно дарят.

— Какой вид смертной казни ты бы ввела за графоманию?

— Я против смертной казни. И за графоманию, поскольку сама графоманка. Так что вопрос вдвойне неправильный, что, впрочем, не мешает мне на него ответить правильно. Если же под графоманией понимать не болезненную страсть к писанию, а болезненную страсть к плохописанию, то таких графоманов я считаю необходимым лечить. Можно, например, кормить их собственными текстами без кепчупа и майонеза. Хотя вряд ли это поможет. Тогда пусть себе пишут, лишь бы других своей писаниной не доставали. А то есть у меня пара знакомых — от них уже все прячутся, так замучили окружающих чтением своих нетленок.

— Элла, а размер имеет значение? Извини, я должна была у кого-то это спросить.

— Да, безусловно. Слишком большой размер — это плохо. Утомительно. Иногда даже больно.

— Что тебя больше всего раздражает в людях, кроме, собственно, факта их существования?

— Да ничего не раздражает. Я люблю людей, потому стараюсь их избегать, чтобы любовь была крепче. Не люблю людей-дураков, но так как последних подавляющее большинство (где-то 99%), то приходится и с этим мириться. Не могу сказать, что дураки меня раздражают. Я вот сама тоже вполне дурак, и ничего — живу с собой вместе, только иногда обидно, кажется, я достойна лучшей доли. Но когда-нибудь я сама себя достану и уеду от себя на маленький греческий или испанский островок. Буду там жить не тужить совсем одна, писать книжки, пока не забуду родную речь. Могу с уверенностью сказать: именно там моя любовь к людям станет огромной и бесконечной.

— Изменяла ли тебе когда-нибудь уверенность в себе? Если да, то с кем?

— Как она мне могла изменять, если мы с ней еще не знакомы? Когда познакомимся — расскажу, как будут развиваться наши отношения.

— Ты писала, что прекрасно ходишь на лыжах. А куда ты в них ходишь?

— Ты задаешь какие-то странные вопросы, вероятно, желая меня подловить на каком-нибудь противоречии! Прекращай уже. Вот сама подумай: куда можно ходить в лыжах? В консерваторию? В магазин за новыми штанами? Товарищи продавцы, подберите мне, пожалуйста, джинсы, чтобы с лыжами сочетались! Я чувствую себя шокированной донельзя. Но про лыжи расскажу. Раньше, когда я была молодая и бодрая, ходила в них в лес. По снегу! А с тех пор, как постарела и стала бояться холода, никуда не хожу. Трудно сочетать снег и не холод. Потому бедные мои лыжи стоят на балконе. А я смотрю лыжные гонки по телеку. Да и то предпочитаю биатлон.

— Поскольку аудитория этого журнала — мужчины, расскажи, пожалуйста, какие цвета наиболее актуальны этой весной?

— Смотря где. На небе голубой, на деревьях зеленый, на девочках оранжевый. Белье актуально белое, сказал мне один язвительный умник, но думаю, что соврал, потому я по-прежнему ношу розовое. И всем советую. Отличный позитивный цвет! А главное, таская его на теле (скрытым от чужих глаз) вы в любой момент можете ощутить себя эмо и громко-громко заплакать. С белым такие штуки не пойдут, как ни крути.

— Спасибо, Элла!

— Да не за что, тебе спасибо, я тоже пару раз ментально кончила. Вроде бы ментальный — неподходящее слово в данной ситуации, но я лишь описываю свои ощущения. Кстати, ты так и не спросила про неделю, в течение которой я жила в Крыму голой, ни разу не одевшись. Но я все равно отвечу: такого не было. Меня оклеветали независтники. Попробовали бы они сами жить в Крыму голышом! Эх, я бы посмеялась!


Александра Смилянская
The Light


Смилянская Александра
The Light
14 марта 2008