Букварь

Молдавский букварь

К книге

Одна за другой вышли еще две книги лауреата «Дебюта» (2003) и «Русской премии» (2008), прозаика из Кишинева Владимира Лорченкова. Таким образом, вместе с вышедшим в начале года «Самосвалом» сочинения писателя образовали небольшой трехтомник.

Роман «Все там будем» – сатирический гротеск на остроактуальную тему: о молдавских крестьянах, отправляющихся из родного обедневшего села на заработки. Герои романа бредят Римом, столицей родственного по языку процветающего государства. Туда их – за сносную плату – обещали доставить владельцы автобуса, красочно расписывающие сытую и счастливую итальянскую жизнь. Но как чеховские барышни все никак не доберутся до Третьего Рима, так и в Рим Первый в ведут в 1990-е годы далеко не все пути… Лорченков написал карнавальный, трагикомичный, полусказочный роман о людях, забытых правителями где-то на краю развалившейся империи. И поставленных перед непростым вопросом – отправляться ли в странствие за призрачным счастьем или обустраивать жизнь на родине. Это роман-миф о неунывающих земляках, притча о великой миграции на просторах бывшего СССР.

«Букварь» можно называть и сборником рассказов, и повестью в рассказах. Для написания книги автор использовал нехитрый формальный прием: расположил свои короткие истории по алфавиту, по рассказу на каждую букву. Получилась такая литературная азбука для взрослых: «Анкета», «Бочка», «Весло», «Гармония», «Дамба» и далее по списку. А вот дальше уже начинаются маленькие симпатичные хитрости. Рассказы эти – очень разные. Современные бытовые зарисовки и отголоски древних легенд. Романтические любовные истории и жестокие постмодернистские опусы. Есть замечательная «готическая» новелла «Егерь» – лаконичный современный молдавский миф про то, как «дикая охота короля Стаха держала в страхе молдавское село Калараш больше четырехсот лет». Есть рассказы, написанные от лица жены, домового и некоторых неодушевленных предметов, таких как весло, унитаз, суп или динозавр с логотипа женских трусиков. Издательская аннотация уверяет, что все эти столь разноплановые рассказы – о любви, и написаны они специально для жены автора Иры. Наверное, поэтому всех мало-мальски симпатичных девушек в книге зовут Ирами. Они разные, эти Иры, но каждая из них, наверное, одолжила частицу своего портретного облика у Иры №1 – своего рода прототипа- матрицы.

Единственное, что оставляет осадок при чтении Лорченкова – это порой странное несоответствие сюжетных ходов стилевой модели произведения. Особенно это заметно в романе, где «театр жестокости» местами выходит за рамки меры и вкуса. Это как если бы рано повзрослевший ребенок излагал языком серьезной литературы дворовые «садистские» страшилки.


Андрей Мирошкин
Книжное обозрение


Мирошкин Андрей
Книжное обозрение
29 июля 2008