Букварь

Полет шмеля

вернуться к книге

В очередной раз убедился в прозорливости Козьмы Пруткова, предупреждавшего, что если на клетке слона прочтёшь надпись «буйвол», не верь глазам своим. Лишним доказательством правоты автора бессмертных афоризмов стала книга Владимира Лорченкова «Букварь».

Честное слово, я сначала подумал, что книжка детская. Оформлена в одном стиле с «Вредными советами» Григория Остера, абсолютно безобидное название, небольшой формат и аннотация «...рассчитан на взрослых мальчиков и девочек». И хоть там же написано, что все рассказы о любви, первоначальная моя мысль была дать прочитать «Букварь» своему десятилетнему сыну. А что?! Года через три-четыре парню, наверняка, пригодится. Какой я всё-таки молодец, что предварительно сам ознакомился с творением «отвязного хулигана» (опять же характеристика Владимира Лорченкова из аннотации)!

Еще минимум лет десять я буду прятать эту книгу от своего отпрыска в самых укромных местах своей квартиры. Хотя не скажу, что аннотация безбожно врет. Тридцать один рассказ «посвященный» каждой букве русского алфавита (за исключением мягкого и твердого знаков) и все, как один, про любовь. Правда, идеям некоторой такой любви позавидуют немецкие кинематографисты, снимающие фильмы под грифом в пять крестиков. Иногда даже возникала мысль, что перед тем, как сесть за перо (ну или за клавиатуру компьютера) автор предварительно тонизировал свою фантазию каким-нибудь галлюциногеном. По закону жанра рецензии я должен сказать понравилась мне книга или не понравилась, советую ее читать или рекомендую, не открывая, сразу отправить в мусорное ведро, ну и что-то в подобном духе. Признаться, сделать мне это очень даже непросто. Потому как есть там и вещи от которых меня коробило, а есть и те, которые очень даже понравились.

На одной чаше весов Жанна д’Арк, причисленная, кстати, в прошлом веке к лику святых, настолько же далека от привычного нам образа легендарной Орлеанской девственницы, насколько от него далекая, например, наша Екатерина II; работник зоопарка, безумно влюбленный в зебру; откровения унитаза; четырнадцатилетняя девчонка, прославившаяся тем, что «может любому за бутылку лимонада дать»; сексуально озабоченный священник, которого кастрировали недовольные односельчане и еще много малоприятных и еще менее понятных мне вещей.

На другой — сюжеты просто высший класс: исповедь супа халасли, который уверен, что любовь — это главный его ингредиент или, что мне больше всего понравилось, сравнение человечества и пчел в рассказе «Шмель». Улей — «модель маленького фашистского государства, где инвалидов и сумасшедших пристреливают, восхищаются лишь Силой и Пользой и тупо изгоняют за пределы своего мирка всех Ненаших». А шмели — индивидуалисты, символ тех, кто не хочет быть частью системы. Подозреваю, что это и есть идеал существования для Вадимира Лорченкова. Быть непохожим на других, быть самому по себе, жить и летать, как шмель, вопреки всем законам аэродинамики. И, черт возьми, такая позиция мне очень симпатична.

вернуться к книге

Котов Олег
"Ди Вох", Биробиджан
25 августа 2008