Тридцать третье марта, или провинциальные записки

Ломография от литературы

Обратившись к Москве с позиции «понаехавшего» в своей предыдущей книге, Михаил Бару решил окинуть взглядом страну с изнанки, с подкладки: в провинции.

Внимательный и цепкий, этот взгляд еще и с любовью: «Чем милее русский провинциальный городок, тем больше он похож на девушку. Тихую и скромную. Мимо которой, однако, не пройдёшь. Такую обманывать нельзя – на ней надо непременно жениться. Потому и рассказ об этой девушке должен быть рассказом о любви…»

Не сусальная, не потемкинско-деревенская, – самая обычная и непричесанная, но по-своему обаятельная «глубинка» в интерпретации Бару: этакая ломография от литературы. Ничего масштабного, программного и обязательного: то занятная вывеска, то вязаные поделки, то резные наличники, то местные рыболовы: все объемно, ярко, но без кричащих тонов. «Чухлома, конечно, маленькая и сонная. Зато маленькую легче обнять и прижать к себе вместе с затейливым кружевом резных наличников, цветами в палисадниках, полосатыми кошками на подоконниках и крошечным кинотеатром «Экран» на пять или шесть приставных мест, в котором, бывает, ещё и диафильмы показывают…» Все эти чухломы, юрьевы-польские, ликины-дулевы, зарайски вдруг приобретают новое звучание и значение: так, что тянет сорваться прочь из Москвы и устремиться туда: в провинцию, которая сама себе – краеведческий музей.

Вероника Шарова
Портал "Novostiliteratury"
21 июня 2011