Cовременные страшные сказки

13 ноября 2013

Составитель двухтомника «Мать извела меня, папа сожрал меня» и «Папа сожрал меня, мать извела меня» (вышедшего в России в издательстве Livebook) — Кейт Бернхаймер, чей дед работал на Уолта Диснея. А сама она, став литературоведом и редактором альманаха «Сказочное обозрение», утверждает, что волшебная сказка возвращается и завоевывает мир. Чему свидетельство — популярность Джоан Ролинг и «Гарри Поттера», трилогии Филипа Пулмана «Темные начала» и т.д. Не говоря уже о страсти к волшебству современного кинематографа, и прежде всего Голливуда.


Если делить сказочную традицию на приятные во всех отношениях истории и на страшные сказки, которым отдавали дань многие, от братьев Гримм до Говарда Филлипса Лавкрафта, то собранные в двухтомнике новеллы, конечно же, относятся ко вторым. Эти сорок историй — осовремененные вариации известных сказок или альтернативные представления об их героях.


В новелле Джоя Уильямса Баба-яга и ее несчастная дочь сталкиваются с наукой, и современный орнитолог оказывается страшнее любого дракона. Джон Китс рассказывает о Снегурочке, но совсем не так, как мы привыкли.


А Майкл Каннингем (тот самый, который написал «Дом на краю света» и «Часы», потом экранизированные и принесшие Николь Кидман «Оскара») вспоминает, как в детстве боялся не то что самостоятельно открыть «Диких лебедей» Андерсена, но даже в гостиную, где на одной из книжных полок стояла эта книга, не рисковал заходить в одиночестве. И все-таки однажды набрался смелости, перешагнул порог и пролистал книгу, рассмотрев все ее страшные картинки, — вероятно, в тот день он и стал мужчиной.


Его сказка — представление о будущем, о том, что было после того как, по словам изумительно владеющего словом Каннингема, «долгое и счастливое житье» обрушилось на всех, как нож гильотины».


В этой последней цитате — все презрение и высокомерие поклонников страшных сказок по отношению к тем, кто закрывает глаза на реальность, предпочитая хеппи-энд.
Для истинных реалистов и предназначен этот двухтомник, по сути, сводящийся к тому, что любая история есть сказка. Рассказать ее могут даже люди, известные нам совсем по другим жанрам.